Добро пожаловать, Гость
Логин: Пароль: Запомнить меня

ТЕМА: «Сексуальное как политическое» в борьбе против гомофобии и трансфобии

«Сексуальное как политическое» в борьбе против гомофобии и трансфобии 06 Июнь 2019 11:37 #1

  • Granium
  • Granium аватар
  • Не в сети
  • Модератор
  • Сообщений: 1500
  • Спасибо получено: 991
  • Баллов: 6522
  • Репутация: 21
  • Первооткрыватель Активный участник Благодарный участник
«Сексуальное как политическое» в борьбе против гомофобии и трансфобии
Ежегодно 17 мая отмечается Международный день против гомофобии и трансфобии (IDAHO). Для постсоветского пространства эта тема с каждым годом приобретает все большую актуальность. В последние годы в странах бывшего Советского Союза наблюдается усиление (нео)консервативных тенденций, а темы гендера и сексуальности становятся пространствами нешуточных политических манипуляций.

В название статьи неслучайно вынесена модификация знаменитого лозунга Кэрол Ханиш «Личное – это политическое» (The Personal is Political). Сексуальность не является естественным и природным феноменом. В социокультурном пространстве она означивается, нормализуется и дисциплинируется, становится орудием конструирования иерархий и властных отношений, и тем самым предопределяется опыт каждой/ого человека. В результате разнообразие сексуальной жизни табуируется и отвергается, а сексуальные меньшинства подвергаются дискриминации. Какие цели преследует такая форма политизации и какие последствия она имеет для конкретных людей?

Гендерные правила, или Гомофобия – это …

Отношения в обществе регламентированы определенными правилами: что хорошо, а что плохо; что приемлемо, а что – нет. Подобные правила существуют и в сфере гендерных отношений. Они предполагают четкую модель того, что есть такое мужчина и женщина, какими должны быть их поведение, желания и ценности.

Очень хорошо доминирующая концепция гендерных отношений представлена, например, в книге сексологов Б.Е. Алексеева и В.А. Доморацкого «Ювенильная сексология»(Мн., 2009): «Глобальным феноменом человеческой сексуальности является половой диморфизм (раздельнополость), проявляющийся в анатомо-физиологических и поведенческих различиях между мужчиной и женщиной и обеспечивающий процесс полового размножения» (с. 5). «Цель половой жизни – счастливая семейная жизнь» (с. 325).

Соответственно, арифметика очень проста: есть мужчины и женщины, и есть они вместе для того, чтобы размножаться.

Если добавить к этому такие конструкты, как мораль, духовность и нравственность, то получим еще и конкретные предписания, какими именно должны быть эти мужчины и женщины, чтобы все социальные институты и уклады продолжали функционировать.

В таком случае гомофобия, трансфобия – это реакция на то, что не вписывается в эту модель, страх перед разрушением автоматизма восприятия гендерных отношений и идентичностей. Страх, впитываемый с детства и подкрепляемый огромным количеством политик, практик, моральных и социальных.

Гендер всегда находится в тесной связке с сексуальностью. Это значит, что мир разделен не просто на мужчин и женщин, но на гетеросексуальных мужчин и женщин. Любые «выпадения», будь то изменение гендерной идентичности или «иная» сексуальность, тут же попадают в пространство властных манипуляций: осуждаются / запрещаются / криминализируются / игнорируются / исключаются как разрушающие общественный порядок. Гетеросексуальность – политический институт, призванный легитимировать одни формы сексуальных отношений и патологизировать, маргинализировать, табуировать другие.

Гомофобия – это та форма, которую общество предлагает в качестве реакции на любые «(не)нормативные» проявления.

Она необходима социальной системе для поддержания этого выверенного порядка. «Иные» сексуальности и гендерные идентичности ставят под сомнение представление о существовании от «природы» неких монолитных категорий «женственности» или «мужественности», а также однозначность интерпретаций сексуальности.



«Гомофобия – ложное сознание»

«Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан»

Согласное статье 22 Конституции Беларуси, «Все [граждане Республики Беларусь] равны перед законом и имеют право без всякой дискриминации на равную защиту прав и законных интересов». Однако при этом статья 23 оправдывает возможность ограничения прав: «Ограничение прав и свобод личности допускается только в случаях, предусмотренных законом, в интересах национальной безопасности, общественного порядка, защиты нравственности, здоровья населения, прав и свобод других лиц».

На практике оказывается, что гражданский статус доступен далеко не всем. Законодательная база вводит определенные артикуляции / обозначения и ограничения в отношении того, каким может и должен быть гражданин страны.

Гражданин страны по умолчанию определяется как гетеросексуал. Английский профессор Фил Хаббард (Phil Hubbard) отмечает, что «те, чьи сексуальные наклонности считаются подозрительными, опасными или нежелательными, могут испытывать недостаток гражданских прав и благ, коль скоро политики и правительства стремятся переопределить моральные границы нации». Именно поэтому получает развитие ЛГБТ-движение – общественно-политическое движение лесбиянок, геев, бисексуалов / бисексуалок и трансгендеров за гражданское равноправие. ЛГБТ-организации регулярно актуализируют проблему существования дискриминационного законодательства. Например, практику уголовных преследований и признания гомосексуальности как медицинской патологии, запретов на некоторые виды профессий, лишения права вступать в брак и усыновлять детей.

По данным Международной ассоциации лесбиянок, геев, бисексуалов, транссексуалов и интерсексуалов, в 5 государствах и некоторых регионах Нигерии и Сомали за однополые отношения все еще предусматривается смертная казнь, а в 78 государствах – тюремное заключение. Получается, в таких странах гендерная / сексуальная идентичность становится основанием лишения права на жизнь или свободу.

В Беларуси гомосексуальность уже давно декриминализирована. Однако, например, беларусское законодательство не предусматривает возможности регистрации однополых семей.

При этом в Беларуси большое количество социальных гарантий и льгот завязаны именно на семейном статусе (программы льготного строительства жилья для молодых семей и проч.). Соответственно, право на брак – это и право на социальную поддержку. Кроме того, есть ситуации, в которых узаконенное родство становится особенно значимым, например, в случае болезни или смерти. Не-родственники могут не допускаться в больницу, они не имеют право принимать решение об операции в определенных случаях. Также незарегистрированные однополые семьи находятся вне зоны законодательства относительно наследственных прав.

В отчете Международной ассоциации лесбиянок, геев, бисексуалов и трансгендеров Европы (ILGA-Europe) за 2011 год приводятся разнообразные данные, свидетельствующие о фактах дискриминации и гомофобии в Беларуси (случаи физического насилия, дискриминации на работе, нарушения права на свободу ассоциаций, митингов и т.п.).



Место для всех

Российский исследователь Александр Кондаков отмечает:«Нет закона, запрещающего или наказывающего гомосексуальные связи, однако нет и такого, который бы обеспечил социальное включение гомосексуалов в общепризнанную государственную систему социальных отношений. Гомосексуальность является достаточным основанием для лишения фактического гражданства, даже если формально оно сохраняется».

Таким образом, некоторые граждане страны считаются «недостойными» получения всей полноты гражданских прав. Далеко не нейтральное законодательство в сфере гендерных отношений выстраивает четкую иерархию граждан: есть те, кому гарантируется вся полнота гражданских прав, а есть те, кому отказано в ряде прав лишь по причине гендерной / сексуальной идентичности.

Семья, Нация и Моральная риторика

На постсоветском пространстве тема семьи уже давно переведена в русло морали, нравственности и духовности нации. Сексуальность и гендерные отношения связываются с такими понятиями, как «традиции народа», «христианские ценности», «деградация института семьи», «разложение моральных устоев».

Беларусская нация представлена на уровне государственной риторики как традиционно ориентированная на семейные ценности, воспитание детей, целомудренное поведение.

Так, президент страны Александр Лукашенко заявил:«Белорусам всегда были присущи домовитость, любовь к своей семье, детям. Эти национальные черты помогли нам выстоять, сберечь на протяжении столетий свою самобытность. В наше время иметь здоровую, полноценную семью с несколькими детьми должно быть престижно и выгодно. Охрана здоровья матери и ребенка, укрепление семейных ценностей всегда являлись гуманитарным императивом государственной политики нашей страны» [1].

Причем легитимируется не просто семья в широком смысле слова, а очень конкретный тип семьи – гетеросексуальная полная благополучная многодетная семья. Институт семьи сакрализируется и предстает как высшая ценность. За бортом такой нормы оказываются очень многие, которые становятся маргиналами в общественной иерархии: одинокие женщины / мужчины, неполные семьи, однополые семьи. Соответственно, не всем позволено обладать этой ценностью, а следовательно, и представлять в публичном пространстве беларусскую нацию.«Проблема семьи – проблема выживания всей нашей нации, государства. Усиление, развитие семьи – обязанность каждого гражданина. Потому что только сильная, здоровая семья может сформировать настоящего гражданина страны Беларусь» [2].

Соответственно, требование ЛГБТ-сообщества права на брак видится, по меньшей мере, кощунством или оскорблением «святая святых» и даже посягательством на национальную безопасность. Интересно, что подобные границы нации выстраиваются не только официальной государственной риторикой, но и альтернативными / «оппозиционными» политическими акторами.

Так, например, очень показательной была ситуация с участием ЛГБТ-активистов в акции в честь Александр Кондаков Дня Воли 25 марта 2012 года. Этот день имеет прямые отсылки к национальной риторике. Соответственно, участие ЛГБТ-активистов и заявление своей позиции (активисты несли радужные флаги) было призвано обозначить, что понятие «нация» включает разнообразные категории граждан. Посредством участия в акции ЛГБТ-люди символически встраивались в этот национальный дискурс.

Однако активисты ЛГБТ-движения столкнулись с откровенно негативной реакцией со стороны некоторых оппозиционных сил. Например, заместитель председателя Партии БНФ Григорий Костусёв заявил: «Если высказать мое личное отношение к этим людям — я их немного жалею, потому что это ненормальное явление в отношениях человека к человеку. Поэтому я думаю, что такие вещи люди не должны выпячивать, показывать другим людям. Это личная проблема того человека, которого она затрагивает».Подобным образом высказывались не только члены Партии БНФ, но и представители других партий и организаций.

Таким образом, доминирующие политические дискурсы очерчивают границы нации на основании таких категорий, как традиционная семья и гетеронормативность. Гомофобия предстает не просто как эмоция, но и как дискурсивная и институциализированная практика отказа человеку в праве «быть другой/им» и не следовать шаблонным предписаниям. Это исключение любой возможности общего физического или символического пространства, которое было бы свободно от стереотипных установок и властных иерархий.
Время создания страницы: 0.325 секунд
Go to top